Россия / Чечня / 21 январь 2019

Арабоязычная карта Чечни времен Шамиля

Исчерпав, таким образом, содержание рассматриваемой нами карты, уместно обратиться к решению вопроса: когда и кем могла быть она составлена? Основными хронологическими вехами служат 1845 и 1859 гг.: это та эпоха в истории кавказского имамата, когда центром власти имама Шамиля служило селение Ведено. Некоторые данные позволяют, по-видимому, уточнить эту датировку: 1) около 1855 года возник основанный выходцам из аула Цудахар (в сев. Дагестане) аул Ца Ведень, существующий и поныне. 25 Отсутствие его на карте датирует ее временем до означенного года; 2) по словам Абдуррахима, сына Джемаладдина, этот последний жил совместно с Шамилем, начиная «с 50-х годов». 26 Если положиться на это не слишком надежное и определенное указание, то отмеченная выше легенда карты, касающаяся «кельи Джемаладдина», позволит нам ограничить время возможности составления карты годами с 1850 но 1855; 3) наиболее интересное для нашей цели указание содержится в последней из числа вышеприведенных надписей, упоминающей наиба Хаджи Юсуфа. Обстоятельность этой надписи едва ли случайна. Сведения, имеющиеся в наших малоудовлетворительных, с точки зрения точности и полноты, источниках о сотрудниках имама отчетливо выделяют чуть ли не на первое место после Шамиля чеченца Хаджи Юсуфа, организатора ряда ответственейших отраслей военно-административного устройства имамата. Он выступает перед нами и как дипломат, и как инженер, и как законодатель. Но он же известен [32] нам и в качестве картографа. Эта сторона его деятельности нашла свое выражение в опубликованной Линевичем в 1872 г. «карте горских народов, подвластных Шамилю». 27 В предисловии к изданию Линевича сообщаются сведения об авторе карты, основанные на его личных показаниях. «Предки Юсуф-Гаджи-Сафарова происходили из деревни Алды (в Чечне); 28 пятилетним мальчиком он отправился с отцом в Мекку, где тот и умер. Оставшись в Турции, Сафаров через несколько лет поступил в турецкий корпус, находившийся в Египте под начальством паши Магомед-А ли, где служил до чина полковника (меир-алай)». Здесь он «изучил арифметику, инженерное искусство, устройство крепостей и траншей; положил основание многим городам и проводил воду к ним. Знал основательно арабский и турецкий языки; издал правила для войск, как конных, так и пеших; научился, как делать подкопы для взрыва крепостей и как поджигать порох; сверх того знал десять кавказско-горских языков»... В 1840 г. он отправился из Египта на родину, в Чечню, в деревню Алды, чтобы взять мать свою и имущество, но «попал в войска Шамиля», пишет Сафаров, «был у него первым между наибами, устраивал и расширял его владения, сделался известен всем народам горским и Шамиль ни своим старшинством, ни насилием без посредничества и знания мною военного дела не достигал бы того, что делал со мною»... 29 Обвиненный в измене («в доставлении князю Барятинскому секретных сведении о положении дел в горах»), Хаджи Юсуф был отправлен в ссылку в Тинди, в селение Акнода, где он и находился в темнице три года; находясь в ссылке столь долгое время и не надеясь на милость Шамиля в будущем, Сафаров решился в 1850 г. бежать из заточения под покровительство русского начальства и из безопасного убежища отмстить своему врагу. «Знаю многое о Шамиле и его войсках», писал Сафаров князю Барятинскому, «надеюсь быть полезным русскому правительству и ручаюсь уничтожить все сделанное мною у Шамиля, [33] потому что хозяин дома лучше знает, что в нем делается», 30 — скоро постигшая смерть прекратила его замыслы. 31 

Гаджи Али Чохский, ученик Юсуфа по математике и архитектуре, сообщает в своем «Сказании очевидца о Шамиле» некоторые дополнительные сведения, поддерживающие, в общем, версию самого Хаджи Юсуфа: «В 1257 г. (хиджры, т. е. в 1840 г. н. э.) приехал через Чечню из Египта, по просьбе Шамиля, инженер Юсуф-Гаджи-Юсуф-Заде-оглы. Он обладал знаниями, неизвестными до того времени никому в Дагестане. Он хорошо знал все науки и в особенности математику и архитектуру. Когда Шамиль увидел его громадные знания, то приказал мне учиться у него математике и архитектуре и Гаджи Юсуф передал мне все свои познания. Потом, по совету Гаджи Юсуфа, Шамиль устроил низам (регулярное войско), разделив его на сотни и десятки, и поставил в каждом обществе наиба. Юсуф Гаджи занимался постройкой укреплений и всячески старался содействовать предприятиям Шамиля по управлению и в военных действиях». 32 Оклеветанный приближенными Шамиля, Хаджи Юсуф попадает в ссылку. «Три года Юсуф провел в изгнании, несмотря на все ходатайства за него. Потом через Чарби и Чахиер 33 он бежал в Грозную, где был благосклонно принят. Он скончался в Грозной 1272 (1855 н. э.) года, спустя восемь месяцев после бегства». 34 

Изложенной версии самого Хаджи Юсуфа и симпатизирующего ему ученика, согласно которой Хаджи Юсуф провел у Шамиля в ответственейшей роли организатора управления около 12 лет (с 1840 по 1852 г.) и пал жертвой клеветнического доноса, противостоит в имеющихся у нас источниках вторая, более враждебная Юсуфу, отличающаяся и в отношении хронологии событий. Главным представителем второй версии служит Амир-хан Чиркеевский, бывший много лет личным секретарем Шамиля. По словам Амир-хана «Гаджи Юсуф знал многие науки, владел в совершенстве арабским языком и до того был способен ко всему, что не было случая, в котором он не нашелся бы дать полезный совет. Первое знакомство Гаджи Юсуфа с Шамилем завязалось заочно. Гаджи Юсуф [34] написал к нему письмо после движении Шамили в Кабарду (в 1846 г.), из какого то абадзехского аула, и предлагал ему свои услуги»… 35 Шамилем были отправлены письма султану и египетскому паше, причем главным послом был сам Амир-хан. Предприятие не удалось, но «Амир-хан, сблизившись во время пребывания у абадзехов с Гаджи Юсуфом и будучи очарован обширными его сведениями, стал уговаривать его отправиться с ним к Шамилю. Гаджи Юсуф согласился и последовал за ним.» 36 На собрании в Андии (в конце 1846 или в начале 1847 г.) было решено составить письменный наказ для наибов (низам) и обязательную молитву в дни джумы. «Низам и молитва составлены были Гаджи Юсуфом и одобрены имамом». 37 «Вскоре после роспуска собрания в Аидии, Шамиль назначил его [т. е. Хаджи Юсуфа] наибом в Гехи (в Чечне), по Гаджи Юсуф не мог пробыть там долго. Его действия не понравились народу и потому Шамиль взял его к себе». 38 В 1854 г. Юсуф был уличен в попытке отправить карсскому паше секретное письмо, в котором оп «сообщал паше, что, когда он прибыл к Шамилю, у последнего не было никакого порядка и все шло, как у людей, незнакомых с требованиями правильного строя для управления народом и войском; что он, со времени прихода своего, постоянно занят введением во всех частях должного порядка и успел устроить у Шамиля низам и многое другое, о чем в Дагестане не имели понятия». 39 Приговоренный к ссылке в Тинди, Юсуф пробыл там «с лишком два года, а затем бежал, и, пробравшись в Грозную, умер там скоропостижно, в первую же ночь после своего прихода туда». 40 

Сведения Амир-хана поддерживаются рядом показаний: Абдуррахима (шурина и зятя Шамиля), 41 Магомет Тагира Карахского 42 и Гасан-Эфенди Алкадарского, автора новейшей истории Дагестана. 43 Последний автор [35] датирует приезд Юсуфа 1847 г., сношения с карсским пашей—1855, п бегство его в Грозную— 1857; Абдуррахим хронологии не касается вовсе, а Магомет Тагир относит приезд Юсуфа, по всей видимости, к .1842 г. Противоречивость всех вышеприведенных показаний относительная: наиболее авторитетным осведомителем кажется Амир-хан, дающий, к тому же, и самое существенное показание о времени наибства Хаджи Юсуфа — это был конец 40-х годов (1848—1849 гг.?). Следовательно, 1848 или 1849 г. определяется время составления нашей карты, если, конечно, не допустить, что составитель воспроизвел ситуацию, не соответствующую моменту ее составления, для чего не имеется определенных оснований. На подобное предположение могло бы, пожалуй, навести единственно лишь неясное упоминание на карте каких то «русских», 44 о чем была уже речь выше: легче всего можно было бы устранить затруднение путем отнесения слова *** «русские rsр. русский» к сыну Шамиля Джемаладдину, взятому в заложники в 1839 г. проведшему много лет в России и вернувшемуся к отцу в 1855 г. Время составления карты пришлось бы в таком случае отнести к промежутку между 1855 и 1858 гг. Колебание это устраняется, однако, решением вопроса об авторе карты. Автором является, судя по всем имеющимся у нас данным, именно Хаджи Юсуф. В пользу такого решения говорит: 1) тот Факт, что единственный образец местной кавказской картографии на арабском языке, известный доселе, обязан своим существованием Юсуфу; 45 2) то, что непонятные военные термины, употребляемые составителем карты (***) легко можно было бы объяснить влиянием иноземного военного образования автора: вспомним, что Юсуф получил свою подготовку в военном деле в Египте. Как бы то ни было, другого лица, которое могло бы удовлетворить требуемым условиям, среди сотрудников Шамиля мы не знаем. Если же автор карты Хаджи Юсуф, то из двух вышеуказанных решений вопроса хронологии предпочтение приходится оказать первому, т. е. отнести время составления карты к концу 40-х годов. 46 Нам неизвестно, к сожалению, при каких [36] обстоятельствах карта попала в руки русского командования. Предположение, что карта передана лично. Юсуфом после его перехода на русскую сторону устраняется тем Фактом, что все его имущество после опалы было конфисковано, и едва ли мог он сохранить важный и в чисто военном отношении документ у себя в периоде ссылки. 

Подводя итог, мы не можем не подчеркнуть еще раз значение в кратковременной истории Шамилевского имамата любопытной во многих отношениях Фигуры Хаджи Юсуфа, этого разносторонне одаренного отуреченного чеченца. Не лишено известного правдоподобия мнение, что Шамиль устранил Юсуфа из опасения за свое собственное влияние. Из числа заслуг Хаджи Юсуфа мы менее других можем оценить его дипломатическую деятельность, по недостатку документации. Юсуф как законодатель («Низам») и как картограф не возвышается над уровнем посредственности» не только с европейской точки зрения. Бесспорно, что практически наиболее действенной и непосредственно полезной была его роль военного инженера. В этом отношении показательно замечание, делаемое Волконским при описании укреплений Ведено: 47 «В Ведене, как говорят, жило несколько иностранцев — нечто в роде политических агентов, которым резиденция имама более пли менее была обязана своими веркам. И нужно полагать, что это не несправедливо, так как трудно думать, чтобы все исчисленные фортификационные работы могли быть произведены какою-нибудь неспециальною рукою». 

Ленинград. Март 1932 г.  
Комментарии к новости
Добавить комментарий
Добавить свой комментарий:
Ваше Имя:
Ваш E-Mail:
Это код:
Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив
Введите сюда:

«    Май 2019    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031 
x