«После избиения я решил стать открытым и бороться». История краснодарского трансгендерного мужчины

«После избиения я решил стать открытым и бороться». История краснодарского трансгендерного мужчины


В декабре 2018 года журналист портала Юга.ру участвовала в международном молодежном обмене, где познакомилась с трансгендерной девушкой Энн из Германии. После общения с ней Иолина решила разыскать трансгендерных людей в Краснодаре.

На встречу согласились три трансгендерных парня. Основным героем материала стал М.Г., родившийся в женском теле. Он решился подробно рассказать, какой путь ему пришлось пройти, чтобы стать тем, кем он себя действительно ощущает.

М.Г. 21 год, физический переход начал четыре года назад. Ведет трансгендерный проект в краснодарском центре «Реверс», пишет на заказ дипломные и курсовые работы, занимается воркаутом. Мечтает стать шеф-поваром, собирается пойти учиться в кулинарную школу.





Осознание

Четкое осознание, что это именно трансгендерность, произошло в начале переходного возраста. В детском саду никто не отождествляет себя с определенным полом. Мне уже тогда нравились мальчиковые занятия, но это не доставляло дискомфорта.

С детьми я почти не общался. Не потому, что я их не любил, а потому что я больше времени проводил с няней. Меня растил отец, потом бабушка с дедушкой. С мамой мы не очень много общались, только в раннем детстве, и еще потом я жил с ней в Москве полтора года. Отец одевал меня не в платья, а в джинсы и спортивные костюмы — все было практично.

Как только начался переходный возраст, я понял, что все плохо, что я не хочу, чтобы это все происходило с моим телом. Я знал, что это будет, но еще не осознавал, что это совершенно несовместимо со мной. Я понимал, что это нормальный процесс взросления, но для меня лично это было неприемлемо.

Я чувствовал, что отличаюсь от других детей, со времен садика. Когда приезжали фотографы, мне жутко не нравилось, когда меня наряжали как девочек. Однажды я устроил истерику, меня дали мальчиковый костюм, и только тогда я пошел фотографироваться.

О трансгендерности узнал лет в 13-14, когда смотрел с отцом сюжет о женщине. Она рассказывала о возникающих проблемах, о смене документов. Я подумал: «Это у меня так же, что ли?». Начал искать информацию в интернете, читать. И пришел к выводу, что это про меня. Неприятия себя в этом плане не было — сложнее было принять, что я гей. Тогда я не знал, что бывают транспарни-геи и трансдевушки-лесбиянки. Никита, 20 лет, трансгендерный парень, Краснодар





Я слышал, что зачастую трансгендерные люди сначала думают, что они лесбиянки или геи. У меня так не было, я сразу понял, что это что-то другое. Тогда в моей жизни начался кошмар.

В пубертатный период началось четкое деление на мальчиков и девочек. В 12 лет я очень коротко подстриг волосы. Не то чтобы я не хотел вписывать себя ни в то ни в другое, я хотел вписывать в одно — «М», где меня не принимали. Но и в «Ж» меня тоже не принимали. Тогда я четко понял, что я такой. Но тогда я, естественно, не думал про операции — потому что не знал, что это доступно. Существовал миф, что это стоит миллионы долларов и все это где-то там, а у нас такого нет.

Это случилось, когда я была очень юной. Когда поняла, что мальчики и девочки отличаются друг от друга. Когда я это осознала, я начала чувствовать в себе конфликт между тем, чего ожидает от меня общество, и тем, чего хочу я. Много лет я подавляла это чувство в себе и не хотела об этом думать. Я думала, что со мной что-то не так, что я чудовище. В разговорах боялась употребить неосторожное слово, чтобы собеседник вдруг не понял, что что-то не так. Думала, что они могут понять это по голосу или по тому, как я двигаюсь. Энн, 24 года, трансгендерная девушка, Ольденбург, Германия





Осознал я, что со мной что-то не то, еще в детстве, но именно о трансгендерности я узнал лет в 25, когда появился интернет. До этого проще было думать, что я один такой неправильный, и жить с этим, не соприкасаясь с остальным миром.

Сначала я узнал из газет, что такое сексуальная ориентация. Увидел слово лесбиянка, а мне как раз нравились девушки, и подумал, что это оно, у меня даже были отношения с женщинами. Но в итоге я понял, что это не гомосексуализм.

С 25 до 35 лет у меня был период депрессии. Потом я подумал: что мне терять? Так — плохо, может, по-другому будет лучше. В 2015 году я поехал в Москву для прохождения комиссии и начал переход. Константин, 41 год, трансгендерный мужчина, Краснодар

Взаимоотношения с семьей

Я заявил родственникам, что трансгендер. Отец никак не отреагировал, мама была в ужасе, но всерьез никто не воспринял. Меня водили по психиатрам и психотерапевтам, списывая все на переходный возраст. Я посетил очень много разных специалистов. У меня умеренно религиозная семья, бабушка на тот момент думала, что бес меня попутал, и в церковь меня тоже повели. Естественно, ни один специалист ничего хорошего ни мне, ни им не сказал.

Лет до 14-15 я посещал их, родственники все искали, кто же может мне помочь — сделать из меня девочку. Потом я столкнулся с хорошим психиатром, и он сказал моим родителям: «Это транссексуализм, ждите 18 лет — это диагноз для взрослых».

Моим родственникам это не понравилось, они решили, что врач — извращенец. Написали на него жалобу в минздрав, его уволили. С 15 до 18 лет меня продолжали водить по специалистам, родители все еще не верили. Тяжело отношения строились с ними, они не понимали меня. Принятие происходит по сей день.





Сейчас с отцом я не общаюсь, но не из-за трансгендерности. У меня хорошие отношения с бабушкой и дедушкой, другой бабушкой. Мама тяжело принимает, ей нужно время, но мы общаемся. Имя мы с дедом выбрали вместе. Бабушка мне помогала делать операцию и ходила со мной по специалистам. До этого она не верила, что нас унижают. А когда прошла этот путь вместе со мной, она была в ужасе.

Мой отец заставлял меня делать мальчишечьи вещи — походы, занятия спортом. Он часто шутил насчет того, что я гей, потому что не занимаюсь бейсболом и остальным, что обычно любят мальчики в моем возрасте. Но на самом деле он это не имел в виду, это были просто подколы. Энн





Ситуация в семье сейчас сложная. Четыре года назад я рассказал сестре, она нормально отреагировала, — возможно, догадывалась. Маме я сказал около двух лет назад. У нее сначала была истерика, она отказывалась это принимать и понимать, мы много ссорились. Отцу я сообщил о трансгендерности не так давно, он воспринял спокойнее. Сейчас читает книги, которые я ему постоянно привожу. Они до сих пор отказываются называть меня в мужском роде, но мама недавно стала обращаться «мой хороший». Никита

Гормональная терапия и операции

Из-за того, что у нас все плохо с медициной, трансгендерные люди часто начинают гормональную терапию самостоятельно. Я тоже так сделал в 17 лет. Заказал все через интернет, почитал книги, разобрался, перевел с английского языка пособия. В один момент я понял: либо так, либо никак. Давление общества отвратительно, мне было невыносимо. Даже внутри ЛГБТ-сообщества приходится объяснять, что такое трансгендерность.

С 16 лет я живу отдельно, потому что с родственниками под одной крышей находиться было невозможно. Я был самостоятельным в плане принятия решений и ведения быта. Начать терапию в 17 лет было самым правильным решением в моей жизни.





Как я только начал терапию, о чем не сказал родственникам, у меня быстро сломался голос. Позвонила мама и не узнала меня, подумала, что не туда попала. Потом перезвонила, и у нее началась истерика. Они не понимали, что я делаю. Я сказал, что занимаюсь экстрим-вокалом. Где-то полгода я их обманывал, потом намекнул, что употребляю гормоны. Они почему-то решили, что я пью таблетки и это не так серьезно. А я ставил себе уколы. Я так и не понял, почему они думали, что пить гормоны не так вредно, как делать уколы. Узнав об этом позже, они на протяжении года говорили, что я умру от рака или еще от чего-то. Повторяли: «Давай обратно!».

Большинство трансгендеров вообще не делают операции. Некоторые изменяют голос, чтобы он был женственным, другие делают операцию на лице или вставляют импланты в грудь. Есть также операция, которая называется инвертирование пениса, во время которой орган выворачивают вовнутрь. Многие говорят об операции, но хочу подчеркнуть, что я и все трансгендеры, которых знаю, понимают, что это все скорее не про гениталии, которые у тебя в штанах, а про то, как ты себя воспринимаешь, как ведешь себя. Энн

Моя мама живет в Москве, мы с ней видимся периодически. Она однажды приехала, посмотрела на меня и сказала: «Вот если ты каре сделаешь, то нормально».





Из других изменений: приливы активности и энергии, набор массы тела. Когда я начинал терапию, весил 42 кг. Это было осознанно — я хотел, чтобы у меня была хорошая фигура, и упорно худел. Во время переходного возраста я не хотел, чтобы мое тело становилось женственным, а еще старался похудеть, чтобы закончились менструации. Это тоже получилось. Тогда мне было все равно, произойдет ли с моим организмом что-то плохое.

В начале перехода, когда блокируется репродуктивная система, начинается имитация климакса. Это такой странный процесс. Но я обрадовался, потому что понял, что все идет как надо.

Меня водили к эндокринологам, которые пытались меня щупать везде. Я отходил от них и говорил: «Не смейте!». Они думали, что меня бьют в семье, и спрашивали родителей, почему у них такой дерганый ребенок.

Изменилось и поведение. Некоторые становятся агрессивными, я, наоборот, стал спокойным.

Законно начать гормональную терапию сложно, потому что сначала следует пройти комиссию. У специалистов какой-то свой образ транс-человека в голове. То есть если мы говорим о транс-мужчине, считается, что он обязательно должен выглядеть как мужик. Если я приду сейчас в том виде, который имею сейчас [с небольшим сроком гормонотерапии — Юга.ру], я просто не получу справку. Никита





Изменения внешности происходят не быстро. Лицо меняется постепенно, я считаю, что оно у меня меняется по сей день. Кадык вырос, гортань стала шире, стали появляться надбровные дуги, изменилась зона роста волос, волосы по телу растут. Но из-за того, что я светлый, у меня не видно их. Щетина растет, но не сразу. За два года она стала нормальной.

По поводу моральных ощущений. У меня это были радость, уверенность, но это не было эйфорией. Я просто понимал, что так должно быть. Как будто у тебя что-то было, но это в какой-то момент забрали, а потом вернули.

Мне сделали маскулинизирующую маммопластику с удалением молочных желез и реконструкцией сосково-ареольного комплекса и формированием его по мужскому типу.

Я пришел к хирургу с новыми документами. Он мне сказал: «Ну, братан, давай посмотрим». Я подумал: «Наконец-то это уйдет, мне не будет жарко в утягивающей футболке, уберите это от меня поскорее». Потому что это выглядело ужасно — на гормонах грудь обвисает. И из-за утягиваний тоже. У меня был небольшой размер груди, но много лишней кожи. Сделать хорошо было тяжело, я хотел, чтобы не осталось шрамов, переживал за эстетичность результата, потому что видел плохие. И хирург мне все сделал как надо.

За одну операцию все убрали и уменьшили соски. Меня сразу предупредили, что есть вероятность некроза тканей. Я проснулся после операции и подумал: «Так, есть или нет?». Начал заглядывать под повязку — ничего не видно. Стал расспрашивать санитаров, как все прошло. Все молчат. Я стал паниковать, что что-то пошло не так.

На самом деле, не могу сказать, что я был безумно счастлив. Я просто еще раз убедился, что так и должно быть.





Удаление женских половых органов я еще не делал, планирую осенью. Если честно, я побоялся. Это сложная операция — тяжелый разрез, который долго заживает. Я буду делать, но когда станет прохладно.

За верх я заплатил 76 тыс. рублей. Операцию мне делали в частной клинике, конечно же. Это очень дешево, по стране средний ценник — 120 тыс. рублей. Три года назад было 50-60. Мне не нравится, что хирурги поняли, что трансгендерные люди готовы платить за операции, копить, брать кредиты, потому что им это надо. И цена постепенно растет из-за этого.

Тотальная гистерэктомия — операция, при которой полностью удаляется матка. Я буду делать ее в Краснодаре в муниципальной клинике. Формирование полового органа я делать не буду, потому что результат получается отвратительный, на мой взгляд. Есть метоидиопластика и фаллопластика. Вторая стоит от 300 тыс. рублей и выше. У нас в стране ее делают несколько хирургов. И результаты далеки от того, что я могу назвать членом. Метоидиопластику в России делают только два хирурга. Стоит она в районе 1 млн рублей. Там несколько этапов, несколько наркозов. И орган все равно не выглядит как нужно и не работает как нужно. Я делать это не собираюсь.

Мне дали справку с диагнозом F64.0 (расстройство половой идентификации). С ней я уже мог идти к эндокринологу за рецептом на гормоны, делать необходимые операции, менять документы. Когда я начал гормонотерапию, то ничего особенно не почувствовал. В течение года изменился голос, появилась мелкая растительность на лице, стал физически сильнее, жировые отложения постепенно переместились на живот. Мне стало сложно заплакать. Когда мне удалили молочные железы, я не ощутил эйфории. Подумал, что теперь все приведено в порядок. Но в то же время была некоторая растерянность, потому что вроде столько лет у меня была грудь, а теперь ее нет. Константин

Комиссия

Комиссию для смены документов я проходил в Краснодаре. Это длинная история, потому что мне пришлось повоевать. Принципиально решил сделать все в Краснодаре и не платить за это деньги. Я позвонил в минздрав, рассказал о своей проблеме, спросил, где можно получить в городе справку.

По полису ОМС мне могут бесплатно ее предоставить, но там была проблема, что в комиссии обязательно теперь должен быть сексолог и работать на базе учреждения. А таких специалистов в Краснодаре очень мало.





По телефону мне сказали, что все можно сделать в нашем психоневрологическом диспансере, а потом в ГБУ СПБ №1. В диспансере же сообщили, что они этого не делают. Все, кто туда звонил и приходил, не могли получить справки. А с ними спорить нужно осторожно, потому что они заранее к тебе относятся, как будто ты неадекватный или невменяемый.

В июне 2018 года Всемирная организация здравоохранения исключила трансгендерность из списка психических расстройств. В новом издании гендерную дисфорию отнесли к вопросам сексуального здоровья. Документ должен вступить в силу в 2022 году. Вот что по этому поводу думает Энн: «Я не думаю, что это важно в моей повседневной жизни. Я лишь думаю, что хорошо, что они перестали называть это расстройством. Быть лесбиянкой или геем — это не расстройство, это нормальное положение вещей. Быть трансгендером тоже нормальный вариант человеческих различий».

Я начал ходить к заведующей, меня направили наблюдаться в психиатрическом отделении. Я сразу отказался. В какой палате я буду находиться? Как я буду ходить в душ?

Сначала они настаивали на месяце, потом на двух неделях, потом хотя бы на неделе. При этом мне выходить из диспансера нельзя, родственникам меня навещать нельзя, один звонок по телефону в неделю, все вещи у тебя изымаются. Это что вообще такое?





Я отказался от стационарного обследования, потому что даже формы такой нет. Они мне дали справку, где указано: «Предварительный диагноз — транссексуализм, направляется на госпитализацию». Я начал спорить с заведующими, они начали кричать, что не знают, что со мной делать. Мне нужна была справка новой формы, на основании которой я бы мог сменить документы. Справка на назначение гормонотерапии и хирургического вмешательства у меня была, но я даже не хочу рассказывать, как достал ее.

Если человек сломал ногу, он идет в поликлинику и получает там справку, что сломал ногу. С нами должно быть так же. Я с ними долго ругался, они мне потом позвонили и сказали, что мне нужно к такому-то специалисту, он заведует комиссией. И он должен был дать мне направление на другую комиссию.

Чтобы получить эту справку, я прошел психолога, сексолога, психиатра раз десять посещал. В диспансере меня уже все знали и в минздраве, когда я звонил жаловаться. Я пошел к указанному специалисту в ПНД, мне подтвердили диагноз, собрали еще одну комиссию, чтобы снова его подтвердить.

На первой комиссии со мной много не разговаривали, спросили только, окончательное ли мое решение. На самом деле их интересовало только отсутствие у меня каких-то других отклонений и не приду ли я к ним судиться, когда решу поменять пол обратно. Они только за свое место боятся, вот что я понял, когда проходил этих всех специалистов.





Когда я пришел на Красную, 1 (Краевая психиатрическая больница) на вторую комиссию, в регистратуре на меня косо посмотрели и послали к заведующей. Начались разговоры, что нужны какие-то наблюдения в течение двух лет. Раньше так и было, но по новому приказу уже нет [Приказ 850н от 02.02.2018 по утверждению справки о смене пола формы 087у — Юга.ру]. Я снова стал с ними спорить, в итоге в кабинете собрались заведующая больницей, заведующая стационарным отделением, заведующая диспансером, сексолог. С ними я долго ругался, тыкал приказом. Они придумывали кучу непонятных отговорок, которые к делу не относились.

Если коротко, то я виделся со всеми заведующими всех психиатрических заведений Краснодара. Все началось в июне и завершилось в ноябре.

В итоге я составил огромное обращение в минздрав. Приплел в него все, что можно было, вообще все законы. Поспал ночь, проснулся с таким же плохим настроением и написал еще три жалобы. Одну на больницу, вторую на заведующую, третью на психиатра, которая со мной спорила. Через четыре дня, когда я пришел туда на прием к сексологу, меня встретили словами: «Вас уже ждут». Опять все эти врачи собрались и 50 минут спрашивали у меня, зачем я написал жалобы. Но теперь уже разговор был спокойный и вежливый.

Они намекали, что те, кто пишет жалобы, имеют симптом какого-то другого заболевания. Мне назначили вторую комиссию, где задавали стандартные вопросы, на которые я уже миллион раз отвечал. Но я понял, для чего это делается, потому что параллельно читал учебники по психиатрии. Они хотели убедиться не в том, насколько я уверен в принятом решении сделать коррекцию пола, а в том, что у меня нет рецидивов или каких-то отклонений. Ты точно хочешь? Когда ты себя осознал? Как было в детстве? Как ты себя чувствуешь? Какой сегодня день? Знаешь значение такой-то поговорки? Назови дату своего рождения.

Очень много вопросов было к татуировкам, их значению. Я с трудом скрыл шрамы на руке, иначе это стало бы проблемой.





Сексолог. Во-первых, он раздевает. Я говорил: «Вы уверены? Вы точно хотите на это смотреть?». Она проверила, что я не колюсь в пах, а также в руки и ноги. Также проверила отсутствие патологий, мало ли, вдруг я интерсекс (человек, рожденный с половыми признаками, которые по определению Управления Верховного комиссара ООН по правам человека не соответствуют типичному определению мужского или женского тела). А вообще, мне показалось, что ей просто было интересно.

Она также задавала вопросы, на которые, я считаю, человек не должен отвечать: с кем сплю, как сплю, когда мастурбирую, какие девушки нравятся. Мне не нравятся девушки, но я об этом не упомянул, иначе это стало бы отдельной историей. Я просто ответил: «Такие, как вы». Да, мне пришлось соврать, потому что я не хотел создавать себе препятствия, не хотел объяснять, что среди трансгендерных людей есть представители гомосексуальной ориентации. Это ввело бы их в ступор.

Чтобы поменять документы, мне предстоит отправиться домой, в Америку. В США это занимает очень много времени и дорого стоит. Мне нужно будет сдать отпечатки пальцев, ждать шесть недель, а потом пойти в суд. По закону Мичигана нужно привести своего психотерапевта, которого ты посещал на протяжении года. Он должен подтвердить, что ты на самом деле трансгендер, а не просто сумасшедший. Мне, скорее всего, придется посетить более одного доктора. Я смогу это сделать, но это длительный процесс. Энн





Смена документов

Далее мне пришлось столкнуться с плохим отношением в ЗАГСе. Мне не хотели давать имя, которое я хотел, только Марк. Якобы на основании моего старого имени, хотя оно к Марку не имеет отношения.

Да, действительно, если у твоего женского или мужского имени есть другая форма, например, Евгений и Евгения, то тебе на усмотрение ЗАГСа могут сократить его или дополнить. Но у моего имени не было подобного.

Работница ЗАГСа разговаривала грубо, угрожала, что если я буду с ней спорить, она оставит мне все женские данные, а только поменяет пол. И добавила: «Посмотрим, как ты будешь подкидываться». Я ей в ответ тыкал указами, показал ответ Минюста по поводу смены имени трансгендерными людьми. Минюсту задал этот вопрос проект правовой помощи трансгендерам. Потому что конкретных законов нет, просто дыра бюрократии. И в ответе было четко указано, что если имя подлежит преобразованию в женскую или мужскую форму путем сокращения или добавления (допустим: Александра — Александр), то сокращается так. А если нет, то гражданин имеет право выбрать любое имя. Реестра имен у нас нет официального, так что имя можно было выбрать любое. Но эта работница решила, что сама имеет право выбрать мне имя, которое якобы похоже на мое старое.

По случайности в очереди оказался еще один трансгендер, который тоже пришел менять документы. И она решила нас принять оптом. Это вывело меня из себя окончательно. Я пришел домой и написал на нее жалобу. Мне позвонила на следующий день начальник ЗАГСа и пригласила на выдачу свидетельства без очереди.

Здорово, когда ты можешь тратить свои силы и нервы, ходить жаловаться, писать. На это нужно иметь много злости






Со свидетельством я пошел в МФЦ, там тоже все было очень долго, никто ничего не знает.

Вообще, сначала, когда я показал свидетельство, заключение ЗАГСа и паспорт и сказал, что у меня смена персональных данных, мне ответили: «Нет, вам в УФМС, вам 20 лет было, просрочка документа». Я говорю: «Читайте внимательно». Я сам выбрал сотрудника по внешнему виду. Мы с ним ковырялись два часа, при этом он действительно много всего делал, звонил, узнавал. Мне повезло, не представляю, сколько времени это может вообще занять.

Но самое сложное для меня — идти в военкомат получать военный билет. Это неприятный процесс, который я стараюсь максимально оттянуть. Но это нужно сделать, чтобы получить загранпаспорт. По статье 18б в случае транссексуализма такие люди получают категорию Д и не являются годными. Однако могут поставить и категорию частичной годности (годен при военном положении и т.д.), если списать меня по хирургии или по тому, что я пожизненно на гормональных препаратах. Как повезет. Опять дыра и опять человеческий фактор.

По полису я теперь не могу пойти к гинекологу, потому что у меня мужские данные указаны. Мне нужно посещать уролога. И каждый раз мне придется все объяснять врачам, которые и так ничего не знают. Компетентных специалистов почти нет.





Дискриминация

Парень из моей школы писал мне сообщения: «Гори в аду, мразь». Потом все утихло, и я понятия не имел, что мы с ним встретимся снова. Я шел со своим другом из магазина, он был с компанией и узнал меня. Сначала это был просто наезд. Как бы мы ни пытались с ними разговаривать — бесполезно. Затем они нас избили, меня — ногами по голове. Я три раза отключался. До сих пор ощущаю последствия того дня. Сказали, что если мы сейчас не уйдем, они меня убьют. Это только один из случаев избиения, после этого я решил стать открытым и бороться.

Я обратился в полицию. Мой следователь не понял, с какого на какой пол я меняю. Они давали отписки, я ходил в прокуратуру. Там мне ничего не ответили. Следователю было все равно. Я обратил внимание, что у него на столе стояла кружка с надписью вроде «За Русь».

Когда я туда приходил, меня гнобили, грубо разговаривали. Там тяжело быть одному, они умеют давить. Людям, избившим меня, ничего не было. Сотрясение мозга якобы сложно доказать, потому что не было других серьезных травм. У меня был гидроцефальный синдром, закрытая черепно-мозговая. Они это определили как легкие побои. Судмедэкспертам я пытался доказать, что это не легкие побои, я плохо себя чувствую. Мне ответили: «Ты же сюда пришел, ты же не в реанимации».

Нельзя просто так взять и ответить на физическую агрессию. Не потому что силы нет, она как раз есть. Если ты отвечаешь и будет разбирательство с полицией, то это может препятствовать получению справки и диагноза в дальнейшем и твоему нормальному развитию в будущем. Никто не будет разбираться, кто виноват. В психиатрии просто скажут, что ты агрессивно-невменяемый, и не сможешь получить диагноз. Поэтому ты попадаешь в дурацкие ситуации и ничего не можешь сделать, поскольку если ты потерпевший, то на тебя пофиг, а если не потерпевший, то станешь виноватым, просто потому что ты такой.





Когда я сидел в компании ЛГБТ, неформалы — в центре, к нам подходила толпа бритоголовых, человек 20, наверное. Мы убегали. Так было раз десять. Как-то раз меня остановили на улице, ткнули в лицо какой-то ксивой, начали наезжать, ударили и забрали деньги — 7500 рублей. Но оставили 50 рублей на проезд. Когда я вечером пришел со своими документами в отделение полиции возле Старокубанского кольца, сотрудник встал надо мной и спросил: «Это ты, *****, тут терпилишь?». На их сленге это значит жаловаться.

Я тогда просидел в отделении полтора часа, меня не выпускали. Говорили: «Сейчас мы поедем на место преступления». А было уже где-то десять вечера, зима. И я очень тогда испугался, я не понимал, почему меня не выпускают. Как назло, я забыл телефон дома. В отделение я приехал с другом, его не пропустили через КПП. Родственникам звонить не разрешали, забрали паспорт, но потом вернули.

Чудом мне друг позвонил с КПП и сказал, что хочет мне что-то передать. Когда я выходил из здания, мне крикнули вслед: «Тебя уже отпустили, что ли? Сказали же не выпускать». А я при этом потерпевший. Я сказал, что иду за водой в магазин. После этого в полицию больше не обращался.





Самое ужасное было, когда собрали мои старые фотографии и совершили аутинг [раскрытие сексуальной ориентации и гендерной идентичности человека без его согласия — Юга.ру]. Это были и мои знакомые, и те, кто косвенно знал меня. Они специально и намеренно распространили личную информацию, фото и слухи просто по принципу ненависти. Они рассылали их в личку моим друзьям во «ВКонтакте» и размещали на разных ресурсах с небольшим описанием. Теперь меня знает полгорода. Причем все крутилось вокруг моих гениталий и трансгендерности.

Я не могу сказать, что у нас толерантное общество. Я не знаю, что делать с молодыми людьми, как им вбить в голову, что есть просто человеческое отношение.

Большая ноша быть представителем этой группы людей. Когда я только приехала в Ольденбург, меня постоянно спрашивали — каково быть трансгендером. Представь: ты делаешь это интервью, но с каждым человеком, которого встречаешь. Энн

После рассказа о себе М.Г. коротко ответил на несколько вопросов

Во снах до перехода ты видел себя мужчиной или женщиной? Можешь рассказать самый запоминающийся сон?

— Я ни разу не видел себя женщиной. Помню самый ужасный сон: я стою перед толпой в красном платье, и все на меня показывают пальцем. Еще такой: у меня обратно отросли волосы, и от них почему-то нельзя избавиться. Мне никогда не снились гениталии. Мне снятся сны о том, какой я сейчас.

Врачи Краснодара вообще знакомы с понятием трансгендерности? В тебе были заинтересованы как в пациенте, с помощью которого можно повысить свою квалификацию как специалиста?

— Я с этим не сталкивался. Зачастую, когда ты говоришь, что у тебя что-то болит — «это точно от гормонов». У меня невроз, однажды сильно поднялось давление, я вызвал скорую. И первое, о чем спросили врачи: «Ты на гормонах?».

Мне пришлось объяснить, что на гормонах я уже 3,5 года, но ни разу ничего подобного не случалось. Только после этого они начали свои приборчики ко мне подключать. До сих пор среди врачей бытует мнение, что все наши болезни из-за гормонотерапии и операций. Но это чушь. Вообще, трансгендерные люди ходят к докторам только в критических случаях, чтобы не сталкиваться со всем этим. Я только частные клиники посещаю.

До сих пор среди врачей бытует мнение, что все наши болезни из-за гормонотерапии и операций






Можно ли сказать, что все, через что ты прошел, закалило тебя как личность?

— Когда у человека происходят какие-то неприятные события, они становятся или очень чувствительными или совершенно бесчувственными. У меня скорее второе. Иногда, когда я слышу о проблемах людей, например, телефон разбился и подобное, я не могу оценить объективно эту проблему.

Закалили меня все эти ситуации и придали радость уединения с такими, как ты, просто с дружественными людьми. Я стал больше чувствовать единство с друзьями.

Читала, что многие предпочитают стелс, «режим невидимки», принцип «сделал переход — забудь о нем». Но разве можно о таком забыть?

— Есть такое понятие: переход ради перехода. То есть перейти и жить как обычный гражданин. Общество нам так говорит делать. Возможно, если бы такого давления не было, люди бы не скрывали. Самый популярный вопрос: «Что у тебя в штанах?». Это отвратительно. Как можно спрашивать у человека про его гениталии при знакомстве?

Стелс — абсолютное право людей на личное пространство, право рассказывать или не рассказывать. И зачастую многие хотят обо всем забыть. Может, у кого-то это и получается, я никогда не смогу.

Я открытый не потому, что мне неприемлемо быть закрытым. Я бы, скорее всего, и был таковым, но из-за того что меня много кто знает, а покидать Краснодар я не собираюсь, мне проще стать открытым, нежели постоянно отвечать на отвратительные и неэтичные вопросы.





Как на тебя и на трансгендеров в целом реагирует общество?

— Некоторым страшно, они не понимают, откуда это. А некоторым просто неприятно, они наслушались дурацких передач и считают нас уродами. Я сталкивался с гораздо большим непониманием молодого поколения, нежели советских женщин, паспортистов и прочих, которые были корректны. Это не вопрос возраста, это вопрос современности и чувства такта. Молодежь мне доставляла больше зла и проблем, чем взрослые люди.

Если вводить в разного рода образовательных учреждениях спецкурс по толерантности, как думаешь — это поможет?

— Да, но для начала нужен спецкурс по этике общечеловеческой. Чтобы люди хоть немного знали чужие границы и базовые вещи. У нас только «уважай старших», «говори "здравствуй", "спасибо", "пожалуйста" и "извини"». У нас нет такого, что нужно иметь свое пространство. У нас вообще очень нетактичные в крае люди, они считают, что могут подойти на улице к любому и начать грузить чем-то просто потому, что им этого захотелось.

А если сразу в нашем обществе начинать с принятия других людей, то они просто этого не поймут. Сначала надо научить этике и тактичности. Это долгий процесс.

Источник: Юга.Ру
Комментарии к новости
Добавить комментарий
Добавить свой комментарий:
Ваше Имя:
Ваш E-Mail:
Это код:
Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив
Введите сюда:

«    Ноябрь 2019    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 123
45678910
11121314151617
18192021222324
252627282930 
х